DOGS: Bullets and Carnage

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DOGS: Bullets and Carnage » Город » Переулок


Переулок

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Quest #1 - завершен
Участники: Heine Rammsteiner, Naoto Fuyumine, Ernst Rammsteiner
Место действия:  Городской переулок близ церкви.
Информация по квесту: После встречи с Хайне и грандиозного взрыва Джованни-таки пропал. Шок от того, что произошло, еще не покинул затуманенные сознания нескольких людей. В частности Наото, которая лишь чудесным образом и с помощью Хайне смогла удержать атаку людей в масках. Но вопросов все же осталось не меньше. За всем этим стоит подполье, без сомнения, но, вот зачем. Возможно, на эти вопросы им ответит Эрнст, который смотрел на все это лишь со стороны.

0

2

But I believe the world is burning to the ground
Oh well I guess we're gonna find out
Let's see how far we've come

   Хайне смачно схаркнул кровь, размазывая её остатки по щеке и подбородку. Вокруг ещё дымилось, вертелось, оседала пыль, клочьями вцепляясь в одежду. Парень повёл красным взглядом, осматривая поле сражения, всё ещё прижимая руку к губам будто в задумчивости. Всё это не могло быть случайно, всё это точно было подстроено, мать его, эти грёбанные псы показали головы из своего подземелья, они поперлись наружу, чтобы... что? С хера ли они столько лет прожили там, не выказывая интересу к тому, что стало с покинувшими их, или это просто выжившие так хорошо прятались?
   Всё в порядке. Сейчас ещё чуть - и все раны затянутся, Раммштайнер хребтом это чуял. "Хозяяин, слышь, хозяяяин. Всё закончилось, что ли? Как скучно, дава..." - "Заткнись!" Внутренний кус дерьма, принадлежавший лично целиком и полностью беловолосому, так и хотел вырваться, разорвать всё, что ещё отдалённо напоминало живое. Хрена с два, уродливое ты существо. Он больше никогда не позволит выбраться тебе наружу и творить, что пожелается.
   Девчонка рядом, дышит тяжело, но ещё стоит. Парень смотрит на неё через плечо, он вслух не скажет, но она - молодец, выстояла. И, главное, она ведь жива. Кто бы знал, какое то облегчение на сердце, какая радость. От одной только мысли, что могло бы... Нет, к чёрту, на хера об этом думать. Главное, всё закончилось. Пусть не навсегда, но хоть на этот раунд, а дальше уж как получится.
   Боевой пёс прокручивает на пальцах пистолеты, убирая их в заспинную кобуру привычным отработанным движением, занимающим меньше секунды. В бою промедление смерти подобно, важна каждая мелочь, на которой можно сэкономить. Ты никогда не сможешь защитить себя и близких тебе, если не знаешь этого.
   Под ногами распластаны безжизненные тела, с которых даже не хочется срывать маски. Какая разница, что за эксперимент был над ними проведён, если всё равно это ничем тебе не поможет. Берцами пройдясь по грудной клетке, услышав, как хрустнуло надломленное ребро, Хайне низко опустил голову, унимая злость. Если подумать, он был такой же, как они, и сейчас это могли быть его кости, он мог быть распят и предан земле. Ярость, волнами поднимающаяся, успешно и привычно глушилась, Раммштайнер без труда нашёл единственное заинтересованное лицо в этой истории, с какого-то хера тусующееся себе спокойненько неподалёку. Широко и быстро шагая, чуть горбясь, парень за считанные мгновения пересёк расстояние между ними, схватив этого гнусного священника за кортки и зло встряхнув, попутно не забыв приставить к его горлу спешно извлечённый маузер.
   - Какого хера это, блять, было?! Что ты знаешь?..

Отредактировано Heine Rammsteiner (2012-07-07 23:07:24)

+1

3

Все, что сейчас она видела на Яву, казалось Адом на земле. Тем чудовищам, не знающим ни пощады, ни милосердия не было ни конца ни края. Лица, скрытые масками, они больше походили на запрограммированных роботов, чем на людей. Только красная кровь, окрашивающая все вокруг, доказывала обратное. Слышно было лишь крики пострадавших, испуганных людей, но эти твари не издавали ни звука, словно обезумевшие и не чувствующие никакой боли.
Усталость подступала к горлу, тяжелое сбившееся дыхание слегка кружило голову, однако Наото еще держала себя в руках и более-менее твердо стояла на земле. Морально и физически ее хорошенько потрепало. Перед глазами еще не растворившиеся картины произошедшего. И пусть она думала, что привыкла к жестокости и крови, пусть считала, что подготовлена к подобным ситуациям, когда оно подошло вплотную, она, как показала практика, нуждалась в чужой поддержке. Боясь убивать даже тех, кто не достоин жизни, ее руки совсем немного, но дрожали. То ли от страха, который она тщательно скрывала, то ли от стресса. Торопясь убить как можно больше, защитить тех, кто надеется на нее, ей показалось, что в ней открывается второе дыхание.
«Что б мы без тебя делали…» - Торопливый взгляд на альбиноса, который смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. И не понять, чего творится в его голове, не понять, о чем он сейчас думает, словно весь пережитый кошмар ни разу не коснулся его. Но, пусть даже с подковырками, но он все равно человек, у него все же есть такая вещь, как «психика». Так и хотелось задать вопрос: «почему  ты выглядишь так, словно это проходишь каждый день?» и все равно кое-что поменялось в нем. Это нельзя было заметить, это можно было лишь почувствовать.
Катана уже покоится в своих ножнах. Она сегодня послужила хорошей службой, а этому оружию кровь просто необходима, она была в ней закалена. И чем больше сегодня она ранила и убивала, тем больше этого хотелось. Энергия, поступающая прямо из рукояти не описать словами, наверное, логичнее это назвать взаимосвязью со своим хозяином, коим Наото уже полноправно стала. Трупы лежащих на земле недолюдей немного бодрили затуманенный рассудок Фуюмине, отчего-то, но ей было немного легче. Все они мертвы и не успели кого-либо убить. И снова… благодаря кому? На лицах этих чудовищ все еще покоятся собачьи маски, наверное, только по этой причине она не чувствует за собой особой вины или сожаления, понимая, что все делала правильно, поступала так, как следует. Лежали бы перед ней горы людских трупов, она бы волей-неволей трагично опустила глаза. Фуюмине всегда желала мести, крови и убийств, всю жизнь она могла думать только об этом, но вот столкнувшись с этим лоб в лоб, остановилась. Слова, сказанные Раммштайнером снова и снова всплывали в голове.
«В конце концов, это не люди». Убеждение саму себя, не более.
Хайне выглядел немного злым. Слышно, как ломаются кости трупов, по которым он идет. И это зрелище не доставляет никакого удовольствия. На секунду она даже представила, что он практически ничем не отличается от них, между этими трупами и альбиносом было необъяснимое сходство, но, а так же, слишком большое различие – они были его врагами. И если бы в другое время и в другом месте она бы потеряла всякое доверие к этому человеку, сейчас она не чувствовала ничего, кроме слабой благодарности.
- И что это было? – Тихий вопрос хрипловатым и очень усталым голосом, но, кажется, пес его даже не услышал, может быть, к счастью.
Разговаривать с Хайне особо не хотелось, особенно, если учесть насколько натянуты отношения между ними. Он хоть ей и помог, но особого понимания или хотя бы какой-то товарищеской симпатии она от него не ощущала. Слишком холодный человек, полностью закрытый от общества. Тогда, сражаясь бок об бок рядом с ней, он кого-то защищал или это всего лишь инстинкты, жажда крови? Сама же Наото никогда бы не подумала, что будет кого-то особо ценить, чтобы стоять стеной и не пропускать мимо себя никого. Те люди, Нилл и остальные, просто не могли за себя постоять, их бы убили, и от этой мысли хотелось безнадежно опустить руки. Неужели, сегодня она и правда нашла еще одну цель в жизни? Если учесть, что все, что она знает  - это «месть», то странное щемящее чувство удовлетворения, испытанное в этот момент, Наото чуждо. Словно она выполнила свой долг и была этим довольна. Нилл и остальные живы… а значит, они и правда дрались, преследуя цель. Подобные моменты бесценны. Слезы счастья, они впервые скользнули по ее щекам, как только она увидела, что с Нилл все в порядке. Сорвалась с места и побежала к ней, зная, что нужна сейчас в другом месте, а возможно, тот парень, с которым разговаривал Хайне как-то связан с  Подпольем. Это уж она узнает точно и чего бы этот белобрысый не говорил, она, так или иначе, узнает всю правду.
Погрузившись в собственные мысли Фуюмине не сразу заметила внезапно возникшего гостя. Священник, как нельзя кстати, всегда удивлялась таким людям, умеющим осознано или же нет, выбирать нужные моменты для своего эпичного появления. И, можно сказать, она была ему на секунду рада, но вот поступок Хайне через мгновение заставил Наото сильно засомневаться в своей радости.
Резко подняв голову и выпрямившись, она нахмурились, не сдвинувшись со своего места. Если это разбор полетов между этими двоими, делать сейчас здесь ей точно не чего. Разве что поиграть роль добренькой и милосердной, постараться расцепить двух псов, но это будет уже верхом неадекватности, зная поганый характер Хайне, но вот катана, уже нашедшая покой в ножнах, была чуть потревожена хозяйкой.
- Какого хера это, блять, было?! Что ты знаешь?..
«Отлично, этого нам еще не хватало». Ее распирало от желания подойди и успокоить настрадавшегося за этот гребанный день Хайне. Почему-то ей его стало жутко жаль, хотя сегодня день потрепал нервы всем и каждому.
Тем временем, тело ее начинало сводить от усталости и перенапряжения, она чуть оперлась на ножны, мирно наблюдая за происходящим. Интересно все-таки, к чему же придут эти два довольно внезапных человека.
- Не будь треклятым холериком, который взрывается по поводу и без. – Строго выговорила она Раммштайнеру, но все это время она не сводила темных глаз со священника. Причастность к этому делу мог заподозрить разве что Хайне и его вопрос, по ее мнению, был более чем уместным, однако не сказать что-то и остаться в тени Наото не горела желанием.
- Что это была за чертовщина… – По-другому и не скажешь. И это первых раз, когда Фуюмине хочет знать все и сразу. Она потратила нервы и кровь не для того, чтобы оказаться в лузерах и не узнать ничего. Ее желание правды было сравнимо с желанием Хайне. – Падре…?

0

4

"Она сделала свой ход. Да, ее мероприятию обязательно нужен размах, как же иначе?" - Епископ тяжело вздохнул. Пробираясь сквозь трупы (он знал, чьих это рук дело), мужчина услышал вдалеке треск чьей-то грудной клетки. Этот звук разрезал тишину, наступившую после взрывов. Раммштайнер невольно остановился. Эрнсту не стоило сильно напрягать слух, чтобы узнать, кто стоит неподалеку. Это был Хайне и, кажется, их новая знакомая. Да, девочка Фуюмине. И оба они были не в лучшем состоянии, про расположение духа лучше вообще молчать: подавленность, моральная усталость, а также священник ощущал злобу, исходившую от альбиноса. "Вот где они... Потребуют ответов на свои вопросы, но что я им скажу?" - пес не решался подойти ближе, а этого и не требовалось: Хайне моментально сократил расстояние между ними и крепко схватил Эрнста, своим жестом ясно дав понять: "Ты никуда не уйдешь, пока не ответишь на мои вопросы", - впрочем, епископ и не собирался убегать.
- Была бойня, а знаю я много. Хайне, усмири себя. Я отвечу на интересующие тебя вопросы, только если ты будешь четко их формулировать, - мужчина был серьезен, его привычная улыбка и не думала появляться на лице. Альбинос приставил к горлу падре маузер, что ничуть не удивило священника, потому как юноша легко воспламенялся, но Эрнста это не сильно беспокоило. Хайне не выстрелит, зачем ему калечить и без того калеченого собрата? Но кто знает? Дети быстро растут, люди быстро меняются...
- Что это была за чертовщина… Падре…? - девушка сверлила взглядом молодых людей, явно не одобряя их "дружеские объятия". Она тоже ждала ответа.
- Это были цепные псы профессора Айнштюрзен, госпожа Фуюмине. Честно говоря, я удивлен. Далеко не любой сможет выстоять против этой силы, - Эрнст обреченно вздохнул.
- Она сделала свой ход, будь осторожен, Хайне.

+1

5

Щас бы забрать посильнее да долбануть аристократический нос слепца о колено, чтоб хрящи повысыпались на ворот. Хайне сильнее на кулак прихватил обладателя долбанной одежонки и, по-всякому, полезных знаний, который предпочитал корчить из себя кота Базилио вместо того, чтоб давать ясные и четкие ответы. Злобно скрипнув зубами в ответ на нотацию, парень уж было жестче перетянул цепь пистолета, но в последний момент понял, что истина "хороший прист - мертвый прист" тут не прокатит хотя б по причине общей неразговорчивости отдельно взятых трупов почти святой наружности. "Выкрутился, собака!" Зло разжав пальцы, Раммштайнер ступил на шаг назад, почти презрительно оглядывая блядского святошу на предмет вменяемости. "Если ты не дашь мне четких ответов..." Собственно, все, что он об этом думает, у альбиноса было не то, что на лбу написано, а прям так хитро выдолбано от макушки до дула пистолета.
   - Чтоб тебя, - буркнул уже почти беззлобно, опуская маузер и косясь на длинноволосого извращенца. На фразу про осторожность блондин только сморщился. Он всегда был осторожен, лишних дурных напоминаний не требовалось.
   - На хера они вылезли? Что она задумала?
   Он сейчас был не только злобный пес, который хотел рвать глотки и плевал на все, что думают окружающие, он был еще и тем самым мелким пацаненком, которого жутко обидели, который не знал ни любви ни приюта, который всегда сам подобно дикому зверю отвоевывал свой кус хлеба и с какого-то хера не дох. И это было пиздец как больно, будто все то, что было раньше, вновь затопило сознание. При одном имени той женщины его прошиб холодный пот, а в голове отозвалось ударом гонга, будто красную тряпку кинули. Хайне сжал сильнее пистолет, отводя взор. Пусть Эрнст и не сможет прочитать в нем ничего, но... Девчонка стояла, почти не шевелясь, когда Раммштайнер случайно сошелся с ней взглядом. Ты видела когда глаза, столь похожие на глаза загнанного в угол пса, исходящего желтой пеной, рычащего безумно, скалящегося, готового напасть?..
   Раммштайнер отвернулся, спокойно убирая пистолет в заспинную кобуру, задрав угол рубашки. После, ссутулившись, сунул ладони в карманы брюк, словно почти безразлично, ловя на запах чутким носом ало-коричневый аромат расползающихся по земле тел. Если этот мир погряз в ожидании апокалипсиса в этом городе без времен года, то он определенно настал. Пора псам выть на луну.

Отредактировано Heine Rammsteiner (2012-07-11 20:59:44)

+2

6

Все чаще казалось, что священник далеко не слепой человек. Эта личность, как оказалось, видела намного больше всех зрячих здесь, он мог ответить на очень многие вопросы, но вот вопросы Наото не спешила задавать. Отчего-то (возможно моральная усталость, возможно подавленность после того, что пережила) Фуюмине просто захотела на минуту забыть о своих мотивах.
«Я ведь нашла, то, что хочу защищать…». Только обида брала верх, обида, в первую очередь за всех, кто пострадал от рук этих людей. Впрочем, Хайне же сказал, что эти твари не были людьми, но если не люди, то кто еще способен на такую жестокость? Ими словно управляли, возникало ощущение, что она куклы в чьих-то руках. Эти страшные маски, что под ними скрывается? Эти образы еще надолго засядут в памяти всех, кто их повстречал. Смерть в темных одеяниях, кто бы мог подумать, что все настолько буквально.
А от одного взгляда Хайне хотелось задрожать. Он посмотрел глазами загнанного у угол пса, никак по-другому это не описать и это первая слабость, которую она так ярко в нем замечает. Сильные люди на самом деле настоящие слабаки, как показала практика, но уж этого человека слабым язык не повернется назвать. Она прошла все это вместе с ним, но в ней этой живительной силы осталось больше, чем в нем. Словно он слышал то, чего боялся. И Наото становилось его жаль, до глубины души. Этот взгляд красных глаз цеплял за что-то живое внутри и она невольно изогнула тонкие брови, изображая некую жалость к нему. Но, нужна ли ему такая «поддержка»? Что еще она может сказать Хайне, совершенно не зная, что он за человек. Но Фуюмине всегда судила по себе: она бы хотела хотя бы каплю жалости в чьих-то глазах, потому что на самом деле не знает, что это такое. Все, что видела она – жестокость на лицах окружающих. На лице Фую, на лице Магато. Рука как-то сама потянулась к плечу парня, а после Наото сама себя отдернула, но жест не мог остаться незамеченным.
«Что творится в твоей голове, Хайне?». Даже в кровавой бойне она не увидела в нем жестокости. Это отличает данного человека ото всех, кого она знала и пусть другим кажется по-другому.
Они говорили о «ней», а Наото лишь рылась в своей памяти, но не вспоминала никого с подобной фамилией, но нутром чувствовала, что эта история как-то связана с ней, что в этой истории нужно еще немного покопаться. Здесь все, конечно, преследуют свои цели, так, зачем же это нужно скрывать?
Раммштайнер нервничает, видно по его манере поведения и по резким словам, а вот священник показывал образец обычного спокойствия, умиротворения, хотя с доброй долей серьезности.
- Это были цепные псы профессора Айнштюрзен, госпожа Фуюмине.
«Айнштюрзен… цепные псы…». Она не сводила взгляда с Хайне и все больше начинала хмурится, чуть прикрывая веки.
«Вот оно что…», но все же не могла ничего вспомнить, ничего, что могло бы ее связать с этой женщиной. Становилось все более интересным, но, вопрос, нужно ли ей в это влезать? Она никак не связана с этими цепными псами, как считала сама Фуюмине. Только от этого не легче.
- Цепные псы? – Тих о пересмотрела девушка, кидая взгляд на лежащий недалеко труп.
Разорванное черное тряпье, несколько сквозных дыр от пуль. Каждый труп здесь яркое доказательство, что Хайне и Наото дрались против них вместе и только вместе смогли выстоять. Но в данный момент Наото интересовало совсем другое, поэтому  тяжелым шагом, чуть напрягая плечи, она приблизилась к мертвому, кончиком обнаженной катаны, смахнула с его лица маску, не без усердия, конечно и что же она там увидела? … Лицо человека.
Глаза в раз расширились, она громко набрала воздуха в легкие и обернулась священнику с псом:
- Ты сказал, что они не люди. – Но там лежал человек. Человеческие черты лица, заставший момент смерти на его широко распахнутых глазах. Маски скрывали не только их лица.
- Она сделала свой ход, будь осторожен, Хайне.
Требовать что-то у нее совершенно не было ни желания, ни сил, но от одной мысли ей становилось горько. Эти чудовища не были настоящими монстрами, маски скрывали глаза, наполненные настоящими человеческими чувствами. Так кто же их создал и, главное, для чего этот кровавый цирк был разведен?
- Объясни мне. – Она требовательно взглянула на Хайне. Больше подходящего момента не найдется, чтобы спросить и узнать, а дальше и подумаем, что делать.
«Я знаю, что у тебя нет сил, но прошу, скажи…» - Какой ответ Наото хотела услышать, сама не знала, но ее устроила бы любая горькая правда.
- Кто это? – Безнадежно она опустила плечи, но ни разу не изменилась в лице. – Ты ведь… такой же?
Вопрос, которого она боялась. Он, без сомнения, похож на этих людей, пусть и различие слишком большое. По обе стороны баррикад? Фуюмине все сильнее начинала чувствовать себя отрешенной от мира, который был так близко к ней.
«Фую был с ними связан тоже?...» - А на этот вопрос, к сожалению, ей ответит только время.

0

7

Эрнст вздохнул с облегчением, когда злобное чудовище (иными словами, Маузер) оставило его в покое, а юный Раммштайнер отступил. Иногда Эрнст удивлялся сам себе: когда вокруг творится чертовщина - другое слово не подберешь - пес всегда сохраняет спокойствие. Когда все подавлены, он спокоен; когда окружающие поддаются гневу, он спокоен. Когда разговор заходит об этой женщине...
- На хера они вылезли? Что она задумала? - должно быть, в эти минуты перед глазами Хайне стояли лица его товарищей и, конечно, Ее лицо. Епископ ждал этого дня. Дня, когда ведьма начнет тревожить эту землю, а заодно с ней и людей, прорывая себе путь на Поверхность. Порой падре казалось, что Анжелика и профессор Неубаутен просто играют в игру, так похожую на шахматы. Все происходящее - развлечение, обычная забава для необычных игроков. А вот и ее фигуры. Порваны в клочья.
- Профессор Айнштюрзен решила напомнить о себе. Неужели ей понадобились новые образцы для экспериментов? Или по старым заскучала...? - Раммштайнер нахмурился и посмотрел куда-то в сторону. "Ей нужен Фюрер?" - тем временем под ногами что-то зашуршало. Фуюмине Наото, судя по всему, обнаружила на земле нечто страшное. Только сейчас? Громкий вздох. Она сняла с одного из них маску, вот оно что... Эрнст неожиданно заговорил, будто убеждая сам себя: Это псы... И больше ничего. У них больше нет своей воли, теперь эти бедняги ее марионетки.
Епископ сделал несколько шагов вперед, погружаясь все глубже в свои мысли. "Надо потолковать с ним... Стоит ли говорить им о Целльнере сейчас?" - падре немного скривился, наступив на чью-то кисть. Хруст был неожиданно громким, он заставил пса остановиться.

Отредактировано Ernst Rammsteiner (2012-07-17 00:37:46)

0

8

Он этого меньше всего хотел. Хотел меньше всего, но мешать не стал. Её решение, её выбор. Хайне прям лопатками чувствовал, как девчонка медленно движется к трупам, ему даже поворачиваться не надо, он и так знает всё, что сейчас будет. Еле слышный треск ткани на лезвии, его разве что слепой и мог бы заметить по рассечённому ветру, оно так надрывно и чётко рвётся, словно то сама плоть. Парень закрывает глаза, ссутулившись ещё сильней. "И сейчас..." Бинго, мать его. Она задаёт тот вопрос, который Раммштайнер хотел бы слышать меньше всего. Вот, блин, ей спокойно не стоится, зачем лезть туда, куда не просят?..
    Только слова назад не заберёшь. Хайне и звука не проронит, толку-то? На хера говорить о том, что и так ясно? Альбинос оборачивается через плечо и смотрит на девчонку долгие полсекунды, после чего будто нехотя и лениво говорит:
   - А ты чего ждала? - Ухмылка совершенно жестока и совершенно бессердечна,- Да. Я такой же. И это,- красные глаза без тени жалости сверлят вывороченный наизнанку капюшон одной из жертв, пёс носом берцы с самым пофигистичным выражением лица пинает в сторону тело, которое переворачивается с мерзким хлюпающим звуком, разбрызгивая на чёрную землю кишки и кровь,- не люди.
   Это всё, что ей нужно сейчас знать, больше не надо. И так от шока отходить долго будет. Жалел ли её Хайне? Чёрт знает. В том, что условно можно было назвать его душой, так как её существование у экспериментально выращенных так и не было доказано, всё давным давно смешалось одним комом, пульсирующим, постоянно больным, но отчего-то не подыхающим. Он сам был весь как оголённый нерв, который настолько остро ощущает, что перестаёт воспринимать вообще что бы то ни было. Ни страха, ни отчаяния, ни боли, ни любви. Оно всё пульсирует, живёт само по себе, раздирает чего-то там, под рёбрами, но одновременно не существует. Так и Хайне: вроде жил, а вроде не существовал. Неживой не труп. Проще не думать о том, кто ты, иначе слишком легко подойти к грани, где ты уже перестаёшь даже ощущать движения собственных рук.
   - Она бы не выползла просто так. Что...
   "Этот мир. Он обречён. Ка-сама." Он должен убить её. Лицо искажается гримасой не то боли, не то отчаяния, не то ненависти, пальцы до побелевших костяшек цепляются за цепи от пистолетов. Это единственное, что он может сделать, это единственное, что он должен сделать. А после будет покой, белый мир и отсутствие всего. После он, наконец, сможет уйти. Чтобы богу не показалось, что мы в этом мире слишком зависли.

Отредактировано Heine Rammsteiner (2012-07-20 01:27:11)

0

9

«Ранимые-ранимые люди», - падре сделал несколько шагов навстречу девушке. Странная мысль возникла в голове епископа - странное желание утешить. «Жалость самое честное чувство. Интересно, кто это сказал?» - Эрнст медленно нагнулся и осторожно положил руку на плечо госпожи Фуюмине, будто жест этот был непозволителен (кстати, очень может быть) или будто Наото могла сейчас вцепиться в его руку зубами и оторвать кусок мяса. «Интересно, она придет в мою прекрасную церковь замаливать свои грехи?» - ухмылка отразилась на его лице, правда, сейчас она была более чем неуместна.
- Слава Богу, это величественное здание уцелело… - случайно вырвавшиеся мысли вслух заставили епископа опомниться. В последнее время он слишком часто уходит в себя, становится рассеянным. Неужели старость приближается? Или осознание того, что «мать» вот-вот придет в гости заставляет обдумывать каждый свой шаг тщательнее, чем обычно? Падре прокашлялся и теперь уже обратил свое внимание на воспитанника. Ну, как сказать, воспитанника? Да и вообще можно ли сказать, что Эрнст его воспитал? Некоторых личностей просто невозможно переучить.
«- Хайне, ты весь в дырках. Не успел вернуться, уже опять куда-то мчишься стремглав. Я советовал бы тебе…
- Пошел ты»,
- громкий хлопок дверью, и альбинос уже не здесь. Да, бывало и такое, но священник закрывал глаза на подобные грубости. Если уж говорить, положа руку на сердце, они его немного забавляли. И эта любовь к правде, какой бы она ни была, тоже была замечена в Хайне давно. «Правдоруб, да…» - говорил он ее, кстати, как будто бы с легкостью. Как будто.
- Да. Я такой же. И это не люди, – оставив Наото наедине со своими мыслями, епископ направился в сторону альбиноса, однако не остановился рядом с ним, что было странно, а прошел мимо Раммштайнера, будто его не заметив. Затем он снова повернулся и вновь прошел мимо. После этого хождения туда-сюда, которое могло говорить о возбужденном состоянии падре (нервы-нервы), остановка, наконец, была совершена буквально перед носом Хайне.
- Где Нилл? Я же ее оставил…

+1

10

Не нажатый вовремя курок
Солнечный день в ослепительных снах
...пожелай мне удачи

Туда-сюда, туда-сюда. Пред самым носом Хайне наворачивал будто по беговой дорожке круги недосвятоша, изображая из себя маятник среднего пошиба и дальности разбивки. Такое мельтешение знатно давало набатом по мозгам, альбинос вытащил пистолет, приложив холодное дуло ко лбу и раздраженно щуря красные глаза. Ещё это грёбанное слепящее солнце, как всегда не кстати. Прострелить бы его, чтобы больше не смело заваливаться на небосвод.
   - Да остановись ты, блин!
   Гаркнул-тявкнул сквозь зубы раздражённо, кривя рот. Вот только этого паровоза на тонких ножках не хватало для полного счастья, ага. И так вон Наото вообще в ступор впала, будто предобморочный. Раммштайнер скосился на девчонку, которая ни слова не проронила с его последней реплики, и мысленно тяжко вздохнул. Будь он на её месте, он бы не захотел, чтоб его трогали, ему б надо было времени - переварить всю эту кашу и сделать выводы, уложить как-то в голове, наконец. А, если даже ему бы это надо, то её вообще лучше не трогать. "Ничего, сможет о себе позаботиться. Да и Эрнст же тут... Но что надо было этой сумасшедшей, что ей в Подполье не сиделось?.."
   От внезапной остановки прямо перед парнем, Хайне даже дёрнулся назад, чтобы святоша, не дай кто-нибудь там наверху несуществующий, не врубился со всего разгона ему в подбородок. А вот услышанное вызвало только одну весьма однозначную реакцию: "... Блять".
   Хватанув ртом воздуха, Раммштайнер уже почти привычно вцепился в ворот священника и почтенного члена общества инвалидов.
   - Ты в своём, блять, уме, её тут оставлять?.. Совсем уже?.. Она же... А если... Аа, какого хера!..
   Вообще это было бесполезно, даже душу не отведёшь, поэтому последнее Хайне договаривал уже под нос и себе на ходу, тут же забыв обо всём вокруг и ринувшись куда-то, сломя голову. Чёрт его знает, куда тут вообще бежать и где искать. "Нилл... Ты в порядке? С тобой ничего не случилось?" Сердечную мышцу неприятно сжало, она как навалилась на рёбра. Альбинос забил на трупы, кровь, месиво,- всё, что было. Его беспокойство сжирало, душило. Парень пёрся вдоль домов этого города без души и думал лишь о том, чтобы найти ту, которая могла бы стать духом, последней надеждой этого мира. Такие, как она, и только такие могут преобразить этот мир, найти его душу, вернуть покой в этот серый город страха и отчаяния. Такие, как она, не живут в квартале бешеных псов. Не выживают.

-> Улицы

Отредактировано Heine Rammsteiner (2012-07-29 19:59:17)

+2

11

С собачонкой в руках Нилл, наконец, кое-как протиснулась следом за мисс Лизой через узкое отверстие среди обломков и оказалась на поверхности, все еще продолжала громко кашлять из-за бетонной пыли, которой она успела надышаться в том помещение, из которого она только что выбралась. Девушка аккуратно поставила на землю собачку мисс Лизы, которую все это время не отпускала, прижимая к себе как какое-то сокровище и та сразу же довольно виляя хвостом, стала бегать вокруг девчушки. После Ангелок, не переставая дрожать от страха, обессиленно отползла от отверстия, дабы не мешать, другим выбраться оттуда, совершенно не обращая внимания на то, как небольшие порезы и ранки у нее на коленках неприятно защипали от попавшего в них песка и грязи. На глазах то ли из-за кашля то ли из-за того что она сейчас пережила, наворачивались слезы бусинки от которых девушка сразу же старалась избавиться вытирая глаза тыльной стороной ладони. Ангелок никак не могла собраться с духом, чтобы поднять голову вверх из-за страха увидеть то, что твориться вокруг, но все-таки решившись, она медленно подняла свой взор и стала, нервно оглядываясь по сторонам оценивая обстановку.
Сейчас ей захотелось ослепнуть от того что она увидела. Вокруг творился хаос: везде лежали чьи-то трупы, кровь которых медленно растекалась, смешиваясь с грязью и окутывая собой всю землю вокруг, где-то вдалеке кричали люди, и периодически было слышно, как окончательно рушились здания, которые чудом не превратились в щебень сразу после взрывов. Внезапно ее дыхание перехватило, от чего дрожащей рукой девушка схватилась за кружевной воротник платья и стала жадно глотать воздух, но от запаха крови витавшего в воздухе, который Ангелок сразу и не уловила, лишь закружилась голова, а по телу побежали мурашки. Нилл даже пожалела о том, что выбралась из-под завала, и на мгновение ей захотелось оказаться там вновь лишь бы не видеть этого ужасного зрелища. "Какой кошмар…А я ведь чувствовала что сегодня должно произойти что-то ужасное но чтобы такое…И кто же тот безжалостный человек что  стоит за всем этим? Что подтолкнуло его на такое злодеяние?! Как можно поступать так с простыми жителями, которые никому вреда не причинили?! "От этих вопросов, что заполнили ее разум, Нилл лишь легонько прикусила нижнюю губу, дабы снова не расплакаться.
Вскоре более-менее придя в себя, она неуверенно поднялась на ноги, отряхивая свое недавно новое, а сейчас пригодное лишь в качестве тряпок платьице,  но небольшое рыжее пятно, что мелькнуло перед ее глазами, отвлекло Нилл. Это была собачка мисс Лизы, которая, злобно тявкая, ринулась вперед. Девушка быстро пробежалась взглядом пытаясь найти того, на кого гавкает собака и много времени у нее это не заняло. Из-за разрушенного здания выглядывала какая-то маленькая девочка, которая, встретившись взглядом с Нилл тут же скрылась, а следом за ней и песик. "Ребенок?! Что же…?" Ангелок не зная, что предпринять, посмотрела на остальных, дабы подать хоть какой-нибудь знак о том, что там ребенок которому, скорее всего, нужна помощь, но одни помогали остальным выбраться из подвала, а Хайне и Наото что-то яростно обсуждали со священником. "Ну почему именно сейчас все заняты?! Тогда я сама справлюсь!" Нилл разумеется не желая терять и минуты машинально побежала за ней.
---> Улицы.

Отредактировано Nill (2012-07-29 21:15:09)

0

12

- Куда ты? Подожди, Хайне... - альбинос уже не слушал, его шаги становились все тише и тише, а это значило, что Хайне стремительно удалялся. Эрнст поначалу решил последовать за ним, но потом пришло осознание того, что за этими молодыми ногами епископу все равно не угнаться, а глазастый парень обязательно найдет маленького ангела, где бы та ни была. С ним девочке нечего бояться. Однако беспокойство нарастало... "Почему я должен был уйти именно в этот момент? Черт, нельзя было оставлять ее одну!" - падре опустил голову и начал стучать тростью по земле, если быть точнее, по чьему-то черепу. "Господи, прости. Не поминай лукавого, Эрнст. И без него сейчас тошно..." - мужчина успокоил свои руки, вытер запачканный конец трости о черные лохмотья, мысленно попросив прощения у незнакомого трупа за столь невежливое обращение с его останками. Раммштайнер был сейчас не в лучшем расположении духа: его привычный оптимизм пропал без вести, к тому же чувство вины неприятно теребило сердце пса. Как это еще говорят: "на душе скребутся кошки"? Эрнсту показалось, что он слышал неподалеку какой-то шорох, шаги так сильно похожие на ее, но не предал этому звуку особенного значения. "Нилл где-то на улице", - как не хотелось падре признавать, что он оказался не таким хорошим защитником, как многие полагали, но признать пришлось.
- Остается надеяться только на нашего мрачного друга. Эх, а мне пора доложить обо всем Неубаутену, - епископ вздохнул и направился к профессору, а что еще ему оставалось делать? У Эрнста был еще один долг - служить верой и правдой господину мэру. "К тому же о его самочувствие я давно не справлялся. Хотя, что с Целльнером сделается? Эта псина, что сидит внутри него крепче всех нас вместе взятых... Ладно, на Поверхность", - все это, конечно, был замечательно: цель ясна, путь известен. Только вот на паровозах не покатаешься, потому что госпожа Анжелика решила устроить подлость всему городу - завалить туннели, тем самым отрезав единственные пути сообщения между разными уровнями города N. Эрнст никогда не любил эти шумные штуки, именуемые поездами, однако он никогда не желал туннелям подобной участи, потому как транспорт был действительно удобен. Теперь же если слепой пес хочет выйти на свет божий, ему придется идти одним, во всех смыслах, неприятным путем, о котором даже думать не хотелось...
==> Кабинет председателя

Отредактировано Ernst Rammsteiner (2012-07-31 14:18:42)

+1


Вы здесь » DOGS: Bullets and Carnage » Город » Переулок