DOGS: Bullets and Carnage

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DOGS: Bullets and Carnage » Центральное административное управление » Кабинет председателя


Кабинет председателя

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Quest #2 - завершен
Участники: Fuhrer, Catherine
Информация по квесту: До мэра дошли все частности этого прецедента: множество отчетов глав полицейских комитетов, рапорты, статистики, постоянно изменяющиеся показатели погибших и пострадавших. Теперь очередь мэра выступить перед своим народом и как жаль, что повод настолько трагичен. Но, не без плюсов. Теперь Подполье сделало настолько очевидный и смелый шаг…  только, что будет дальше? С новыми новостями к председателю заявилась Катерина. Что и требовалось доказать, возможно, по ее словам, после выступления мэра в эфире, ему нужно будет ждать неожиданного гостя прямо от самой Анжелики…


Quest #4
Участники: Fuhrer, Ernst Rammsteiner
Место действия: Кабинет Неубаутена в Центральном управлении
Информация по квесту: Неубаутену наверняка будет интересно узнать, что в Городе происходит... ведь не только взрывы в подземке могут привлечь его внимание. Леди с мечом направила в Город тысячную армию псов профессора Айнштюрзен, это гораздо более захватывающее зрелище, чем скучные теракты в метро.

0

2

Кофе с самого утра, да еще и с молоком – это вершина блаженства, особенно если встал не с той ноги. Кофе после полудня это уже опасный сигнал. Слава богу, о кофе в ночное время суток говорить не приходится, ибо до этой стадии мэр не дошел.
Сидя в кожаном кресле напротив огромного окна, Неу мог наблюдать за жизнью целого города на Поверхности. Она вовсе не кипела, не бурлила страшным водопадом, но все-таки город жил. Кое-как, слабо дышал, почти умирал, но... Неубаутен был чертовски горд за свое дитя и из последних сил не давал ему сделать последний вдох. Не сдохнет этот организм. Слишком много сил вложил в него профессор.
Он был способен с абсолютно равнодушным лицом выйти из операционной, вытирая окровавленные руки о край халата, чтобы выбросить удаленные внутренности неудавшейся модели. Он мог спокойно раздавить череп любого, кто не оценит его творение по достоинству. Он спокойно бы закопал тело дочери на заднем дворе, если бы очередной эксперимент с ее хребтом не завершился бы успехом, но вот город он не отдал бы этой мерзкой ведьме...
Да, взрывы всполошили людей, было много жертв, поднималась паника, что больше всего тревожило председателя, но город был способен бороться с внезапным тромбоэфлебитом, который сделал невозможным передвижение по уровням города... сосуды города перекрыты. Но не дело это – прибегать к ампутации в таком случае. Есть другой способ. Выход где-то рядом.
Глоток кофе – для того, чтобы сосредоточиться и перестать думать о всяких ненужных вещах. Он издалека слышит приближающиеся шаги. Каждый стук небольших каблуков по паркету в коридоре. Он знает, когда женская рука коснется его двери, а потому не вздрагивает при скрипе почему-то до сих пор не смазанных петель.
- Ты долго, - сообщил с легкой улыбкой Неубаутен, даже не поворачиваясь лицом к двери, где стояла его дочь. – Я ждал тебя несколько раньше ввиду внезапно возникших обстоятельств.

+1

3

Катерина не любила дождь. Не любила, когда капли или даже град сильно били по незащищенной коже плеч, когда били по затылку и руками. По закону подлости, во время ее задания была приблизительно такая погода. Ненавистный дождь лил как из ведра, и неудачи начались с того, что девушка вымокла до нитки, так и не найдя место, где можно было пересидеть ливень.
Если бы она могла сказать отцу «с меня хватит»… Ведь ей, как самой обычной молодой девушке, хотелось гулять с одногодками по кафе, ходить с парнями в кино. В общем, заниматься всем тем, что делают девчонки в ее возрасте, не имея ошейника, который каждое мгновение напоминает владельцу, что он не может быть обычным, что он не заслужил радостей обычного мира. Заслуживал только постоянного мучения, которое невозможно перебить даже самым сильным болеутоляющим. Благо, к головным болям девушка привыкла довольно быстро и они уже не доставляли ей такого неудобства, как ранее.
Бок неприятно кололо. При каждом шаге в груди щемило, а щека была разодрана. Если бы не дорогая регенерация, пришлось бы накладывать швов десять, что ни есть хорошо. Врачей Катерина не любила и испытывала отвращение к любому из них, не делая различий между хирургом и педиатром.
Она не позволила даже перевязать бок, который почему – то упорно не регенерировался так же быстро, как порезы на щеках. Может, стоит попросить отца вытащить мелкие осколки стекла, на которое она приземлилась, или же они выпадут сами? Пожав плечами и подняв глаза от пола, девушка лениво растрепала свои волосы, чтобы скрыть спутанные и испачканные в крови волосы.
Ну вот, я вернулась. И чего только волновалась? – задумалась Циммерман, запахивая плотнее несоразмерный пиджак. Голова кружилась, казалось, что воздух вокруг бы ледяным. Она вздохнула и поежилась. Как надоело быть чей – то игрушкой, которую можно ломать и чинить немереное количество раз. Было бы просто замечательно, если бы профессор Неубаутен наконец прекратил использовать ее в своих целях.
Немного потоптавшись у кабинета отца, Катерина робко приоткрыла дверь, и, заметив, что отец уже давно заметил ее присутствие, прошла к столу. Даже не повернулся. Неужели ему действительно настолько наплевать на состоянии дочери?
–Прошу простить за задержку. Возникли некоторые сложности,  - она лениво посмотрела на затылок отца и подперла щеку рукой, вздыхая. –Собственно, у меня есть новости, которые не оставят тебя равнодушным, - девушка усмехнулась. Пожалуй, не стоит рассказывать ему все как есть.
- Кажется, нас скоро посетит мой брат. Думаю, ты догадываешься, о ком я, - Катерина откинула пиджак на пол, тот бесформенно кучей упал за кожаным диваном. – Любимый сын моей дорогой матери, Джованни Раммштайнер, - девушка театрально откинулась назад, на спинку мягкого кресла, и закинула ноги на стол, буквально в сантиметре от папки с важными документами. –У него и так ничего не получится, но предупрежден  -  значит вооружен. Вдруг ты захочешь развлечься? - Циммерман улыбнулась. - Я видела человека, что с ним в сговоре, как мне показалось. Знакомое лицо, и не вспомню, где видела, - она задумалась.

0

4

- У тебя слишком часто возникают сложности, - бесцеремонно с некоторым раздражением перебил девушку Неубаутен, внимательно следя за поднимающимися в небо клубами дыма и пыли. – Давай ближе к делу.
Целльнер нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, скашивая глаза на ноги своей дочери. Не дай бог сейчас слякоть с ее подошв капнет на документы. «Не дай бог, и клянусь, я не сумею сдержать пса...» Но лицо при этом не изменилось, мэр продолжал несколько хищно улыбаться.
- Значит, Джованни... – довольно произнес профессор, скрестив руки на груди. – Так она сделала ход... что ж, я рассчитывал на больший перерыв. Прелестно... – Целльнер хитро прищурился, потирая руки. – Ты его видела? Ну и как? Как выглядит малыш Джованни? Я его столько времени не видел...
Когда в последний раз профессор Неубаутен встречал шестьдесят восьмого Раммштайнера, тот был еще совсем маленьким и неопытным щеночком, который постоянно плакал, когда ему разрывали грудную клетку. К сожалению, Анжелика никогда не жалела своих деток, никаких материнских инстинктов не испытывала, уж Целльнер-то был в курсе, он был одним из приближенных ученых врачей, практически единственным, кто имел хоть какой-то доступ непосредственно в лабораторию этой женщины.
Признаться честно, профессор иногда скучал по своей прежней жизни, тогда он был окружен адекватными образованными и, самое главное, здравомыслящими людьми. Эх, тяжело расставаться со своими родными собачками.
- Стоп. С каких пор, это является любимым сыном чертовой горгоны? – с изумлением произнес председатель. – Так значит, удар по этому малышу будет непосредственным ударом по Ней... – ехидство так и скользит в его голосе. У Неубаутена уже был план. – Развлечься – это хорошо. Это даже очень-очень хорошо. Что за человек? Из местных или снизу? Давай, вспоминай.
Целльнер, наконец, повернулся лицом к своей дочери и смерил ее взглядом, после чего мрачно добавил:
- Ноги убери.

0

5

Что? Слишком часто попадать в передряги? Знаем, умеем, практикуем. На это девушка только усмехнулась и внимательно посмотрела на свою руку, будто она сообщила ей какую – то жизненно важную информацию. –Знаешь, он стал ее любимым сыном сразу после твоего исчезновения. Ведь за тобой исчезли и я, и, кажется, Хайне? Его ведь так звали? – Катерина подперла щечку рукой и вздохнула.
-Выглядит терпимо. Потрепан, конечно, но кому не попало в этом Аду? – девушка улыбнулась отцу. Тепло. Обычно он получает от нее только ругательства и пожелания скорой и жестокой смерти.
-Носит очки. По – правде говоря, они ему совсем не идут, но, похоже, голова и глаза – это его слабое место. Как и у меня. Но, как мне кажется, они совсем ему не идут. , - слова многозначительно прозвучали в комнате. Циммерман слегка сдвинула ноги со стола, а после и вовсе опустила их на пол, пощупав карманы на предмет чего – нибудь сладенького.
Но спасительной жвачки со вкусом яблок или конфетки-ириски не нашлось, и Катерина едва ли не завыла от досады. «Если у него сейчас не окажется…» - девушка надула губки. – У тебя еще осталась та прекрасная хрустальная вазочка с конфетками? – она потянулась к лицу отца, замирая в сантиметрах двадцати от него.
-И попить, желательно концентрированный апельсиновый сок. Знаешь, как я устала? Между прочим, пока ты здесь отсиживаешь свою задницу, прекрываясь документами и неотложными делами, я рискую своей, доставая для тебя такую информацию, ради которой обычный информатор бы продал душу, - тон не был злым или наглым. Скорее, слишком грустным. И вправду устала.
-А еще я желаю горячую ванну с солью, - она довольно улыбнулась.

0

6

- Хайне... да... – пробормотал в задумчивости Неубаутен, уставившись себе в колени. «Интересно, как он там? Эрнст, наверняка, и в данный момент за ним приглядывает, но все-таки... у него, наверняка, появится много вопросов. Впрочем, Эрнст сам мне все расскажет по возвращении», - губы растянулись в неком подобие улыбки, которая больше напоминала хищный оскал.
- Мне плевать, как он выглядит внешне. Мне интересно, вырос ли он? Хотя, чего я тебя спрашиваю, ты понятия не имеешь, как он выглядел лет пятнадцать назад, - Целльнер махнул на девчонку рукой, прикусив нервно ноготь на большом пальце. – Это все мне не интересно. Джованни не тот противник, о котором нужно предупреждать заранее. В городе паника? Можешь не отвечать, я даже отсюда вижу, что паника. Налей мне кипятка в чашку, - все эти слова мэр произносил быстро, не давая возможности Катерине вставить хоть единое слово. Честно говоря, он не особо любил, когда дочь мозолила ему глаза, а потому постоянно пытался избавиться от нее всеми возможными способами. Вот такие вот «отцы и дети», сказать нечего.
Дальше он полностью погрузился в свои мысли, совершенно не обращая внимания на запросы девушки. Он все рассуждал про себя над необходимостью открыть свое лицо общественности и принести извинения, а главное, уверить их в том, что опасность миновала. Но несколько назойливое журчание катериновского голоска вырвал Неубаутена из серьезных мыслей.
- Может, ты хочешь еще, чтобы я тебе еще и сам ванну организо... – Председатель только сейчас увидел протянутую к нему ладошку девушки, которая практически касалась его щеки. Тут уже Фюрер инстинктивно отпрянул от тепла пальцев и даже тихо рыкнул, но говорить ничего не стал, рассчитывал, что Катерина сама догадается, что ему сейчас не до нее.

0

7

Девушка внимательно следила за реакцией отца. Когда он был зол, она старалась всеми силами избегать его, и больше всего ей сейчас не хотелось, чтобы ей попало по первое число за какую – нибудь мелочь. –Подрос. Если ты не знаешь, мы когда – то виделись. Мельком, но хоть в чем – то я хорошая. У меня потрясающая память на лица и имена,  - напомнила отцу Циммерман и подперла щечку рукой, именно той, которую едва не оторвали за непозволительный жест. А ведь знала, что он не любит этих телячьих нежностей.
Про его пренебрежительное отношение к ней, его родной дочери, Катерина знала всегда. Но почему – то, по какой – то совсем неведомой причине, продолжала верить в чудеса вроде тех, что случаются в диснеевских мультиках. Однажды он изменит свое мнение в положительную сторону и все будут счастливы, всем хорошо.
По своему обыкновению, девушке пришлось исполнять пожелание отца, и она, ковыляя в сторону электрического чайника на небольшом кофейном столике, на ходу подхватила вроде бы чистую чашку с его стола. –Чай, кофе? – она слегка обернулась, поправляя назойливо лезущие в глаза пряди волос. Хотя, и так знала.
Она молча уставилась в окно. Откуда – то вдалеке шел дым. Кажется, оттуда она и позорно сбежала, поджав хвост. Катерина решила не упоминать отцу, что натолкнулась на взвод солдат старой ведьмы и едва унесла ноги, получив парочку пуль под ребра. – Я могу переодеться? Моя запасная одежда все еще лежит в шкафчике? – девушка сложила руки на груди, присаживаясь возле столика на пол. –Придется подождать. Вода в чайнике была совсем холодной, - тихо изрекла девушка.
Откинувшись назад, она, прикусив губу, задумалась о чем – то своем. По ее виду было незаметно, что мозг проявляет хоть какую – то активность, но на самом деле девушка методично пыталась разобраться в отношении отца к ней. В чем причина такого потребительского отношения? Может быть, он все время сравнивает ее с Анжеликой? Внешне они не так и похожи, лицом и коренастой фигурой Катерина пошла все же в отца, но, может, поведение как – то выдает их непосредственное родство?
- Насчет ванны, - наконец вышла из транса девушка, - это было бы неплохо. Может, искупаемся вместе? - саркастично отозвалась она.

Отредактировано Catherine (2012-07-18 21:49:08)

0

8

Нет, в самом деле, Неубаутену было глубоко наплевать, виделись ли когда-нибудь его дочь и малыш Джованни, более известный в их ученой среде «плакса Джо». Сейчас все его мысли занимала лишь одна женщина – мерзкая ведьма из Подполья, смех которой практически каждую ночь пробуждал сбежавшего из-под ее крыла пса. Анжелика затевает кровавую баню, а это совершенно не устраивало председателя.
«Не стоит предпринимать никаких шагов до поры до времени. Подождем, что скажет Эрнст. Надеюсь, он уже спешит сюда, он ведь прекрасно знает, что я терпеть не могу ждать новостей. Тем более, настолько плохих...»
Казалось, Эрнст специально всегда задерживается с вестями, чтобы поиграть на нервах старого доброго друга. Этот самый старый добрый друг не смел, конечно же, даже прикрикнуть на того, кто являлся единственной его связью с внешним миром, к тому же, действительно, с Раммштайнером они стали приятелями. Их очень многое связывало. Слишком многое.
- Что? – профессор вскинул голову, осознавая, что пропустил мимо ушей практически все, что сказала ему его дочь. Сейчас он смотрел на девчонку и не мог никак понять: ну каким образом она уродилась... такой? Все время пытается привлечь к себе внимание отвратительными манерами, скверными шутками, старается выглядеть пафоснее, чем есть на самом деле. Зачем? От кого она набралась всего этого? Ну уж точно не от него... Да и Анжелика так себя не вела. «Нет, она, конечно, та еще ведьма, но ведь она, в отличие от своей дочери, вела себя так ненамеренно...»
- Я сказал просто кипяток, - нахмурился Неубаутен, постукивая пальцами по столу. Его очень печалило, когда приходилось повторять своим подчиненным по нескольку раз. Проследив за тем, как девчонка послушно начала наливать из чайника горячую воду, Целльнер позволил себе развернуться к ней спиной вновь.
- Вся твоя одежда, как и всегда, лежит у тебя в комнате. В тумбочке. Это такой деревянный ящик на резных ножках, - уже с раздражением ответил Катерине профессор, у которого внезапно возникло желание опрокинуть стаканчик-другой виски. – Переодевайся и отправляйся обратно в подземку. Мне нужно больше информации.
Катерина покинула его кабинет, бормоча себе под нос проклятия. А Неубаутен остался сидеть, даже не догадываясь, что через несколько часов от его дочери останется только несколько шматков мяса.

0

9

-->Переулок

"Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя… Нашел!" – епископ молча постучал в дверь, его старую знакомую. Помнится, раньше он испытывал некий дискомфорт, проходя сквозь нее, теперь же это обычная дверь, ведущая в кабинет не столько его начальника, сколько друга, Эрнст надеялся на это. А мэр был человек довольно чудной, так считал сам падре: если разговор ведется о чем-то дюже интересном для Неубаутена, ему можно воткнуть в руку нож, после чего Целльнер лишь поморщится и продолжит говорить взахлеб, будто ничего и не произошло. А на замечание Эрнста:
- Эм… Я случайно воткнул вам нож в руку. Извините, слепота опять подвела, - профессор переводил взгляд на свою конечность и, многозначительно хмыкнув, продолжал свой умопомрачительный монолог. После этого священник начал побаиваться больного, потому как начал подозревать в нем сумасшествие. Нет, Эрнст, конечно, не повесил на бедного Целльнера ярлык "Псих", однако крупицы безумия в нем все-таки были. Возможно, такое влияние на психику наблюдаемого оказал пес. Судя по всему, характер у зверюшки был прескверный. Пациент глубоко уходил в себя, а оттуда возвращался в прекрасном расположении духа, все его распоряжения имели оттенок паранойи. Несомненно, пес менял человека. Любого. Падре давно заметил, что обладатели хребта ведут себя немного иначе, чем другие. Конечно, постоянно жить со знанием того, что в тебе сидит жестокое чудовище, вряд ли это благотворно влияет на психику. А копаться в своей голове Раммштайнер вообще боялся.
- Добрый день, господин мэр, - осторожно закрывая за собой дверь, чтобы не издать ни звука, падре прислушивался. "Интересно, что такого особенного я могу ему рассказать? Целльнер уже, небось, знает в подробностях о том, что творится на улицах", - одиннадцать шагов до стола, как обычно. Правда, надо сделать шагов девять, чтобы не удариться об этого монстра, держащегося на четырех огромных лапах, ну, стол в простонародье.
- Не думайте, что у меня имеется какая-то исключительная информация. Падре просто решил заглянуть к вам на чашечку чая, поговорить о жизни, вспомнить старых друзей… - епископ уселся в кресло напротив стола, странно, чей-то запах… Наверное та девочка, его дочь, кажется. Однако удивительно, что ее здесь не было сейчас.
- Вы один. Хм. Так вот, я начал разговор о старых друзьях… Ты слышишь, как чудесно поют птицы? А почки на деревьях видел? Некоторые цветы распустились. Природа оживает – это все говорит о том, что к нам пожаловала госпожа Весна, - последние слова Эрнст намеренно выделил, при этом растянув губы в странной улыбке.

0

10

Епископ не заставил себя долго ждать. Оживление, которое внезапно ощутил Неубаутен, подъем душевный – вот, что принес Эрнст в его кабинет. Всем своим видом профессор выражал свое желание узнать, что там, на улицах города. Но, конечно же, падре этого не заметил.
- Эрнст, наконец-то. Проходи, садись, - Целльнер махнул рукой в сторону кресла, абсолютно уверенный, что Раммштайнер найдет дорогу. В конце концов, сколько лет это кресло уже неофициально принадлежит священнику? Пять? Десять? Председатель не считал. В любом случае, Эрнст здесь уже освоился, а Неу по доброте своей душевной, заботясь о здоровье своего лечащего врача, ничего не передвигал.
- Неужели, совсем ничего интересного не узнал? Сейчас на Поверхности творится такое... я поражаюсь ее наглости. Нет бы заглохла себе там под землей, так нет же, нужно с собой еще и тысячи жизней утащить, - раздраженно нахмурился мужчина, недовольно разглядывая темную дымку, поднявшуюся над Городом. – Чаю? Да, чаю. Сейчас все будет, - как ни странно, Неубаутен не стал звать никого, чтобы тот приготовил им напиток, наоборот, сам встал и направился к небольшому электрическому чайнику. Не спрашивая, он отправил в чашку пакетик с бергамотом, через некоторое время залил кипятком и насыпал нужное количество сахара. После этого можно было вручать желтую чашку с мишкой падре. – Осторожно, горячо, - любезно предупредил профессор и уверенно направился к окну.
- Госпожа Весна... хорошая аллегория, Эрнст, - усмехнулся Целльнер, облокачиваясь на стену. – Ты ее видел? И ее... собачек? – даже в голосе скользит эта странная улыбка, даже по голосу можно понять, какой у мэра взгляд... такой же, как и всегда, когда речь заходит о «псах». – И что же? Она все так же умело владеет мечом? Эрнст, если я правильно помню, раньше госпожу Фройлинг ты не встречал? Ну, как твое первое впечатление?
Нетерпение, которое переполняло председателя, отчетливо выражалось в стуке, который издавали его пальцы, ударяясь о небольшой подоконник. «Она направила сюда Кампанеллу, намерения у нее серьезные. Помнится, эта женщина вообще неприступна... Что ж, неплохой выбор. Вероятно, и Джованни проявил себя, раз она направила его прямиком ко мне. Да, наверное, я недооценил его, нужно будет подготовиться».

+1

11

Аккуратно приняв в руки чашку с чаем, падре поспешил поставить ее на стол, прямо на важные документы. Конечно, Эрнст не видел разбросанные по всему столу листы, хотя мог бы и догадаться: Целльнер никогда не отличался любовью к порядку на рабочем месте. Что странно: на письменном столе царит бардак, на столе операционном - идеальный порядок.
- Что? А, да, госпожа Фройлинг. Нет, я не видел Весну и ее "собачек", однако услышать успел много... Ты прав, это моя первая встреча с ней и я бы не отказался от второй, - губы епископа растянулись в добродушной улыбке. Ох, зря Неубаутен спросил: "Как твое первое впечатление?" Теперь Раммштайнер сядет на своего любимого конька и возьмется делать то, что у него получается лучше всего - глаголать.
- Ты действительно хочешь это услышать? Знаешь, у нее прелестный голос. Эта женщина твердо стоит на ногах, однако ее руки начинают дрожать, когда разговор заходит о других мечниках. Железное чудовище госпожи Кампанеллы отменно вспарывает чужие животы, к слову, я даже за свой боялся. А это, ты знаешь, случается не так часто, - Эрнст взял со стола чашку и сделал глоток. "Я надеюсь, ты уже нашел ее, Хайне", - волнение все никак не хотело оставить епископа. Эрнст беспокоился о Нилл, да и о своем белом друге тоже. Правда, в меньшей степени.
- Она ведь пришла не одна?

Отредактировано Ernst Rammsteiner (2012-08-30 15:12:27)

+1


Вы здесь » DOGS: Bullets and Carnage » Центральное административное управление » Кабинет председателя